История кореличских евреев, сбежавших через туннель из Новогрудского гетто

История побега евреев из Новогрудского гетто через туннель становится все более известной благодаря тому, что имя Джареда Кушнера, который, в некотором смысле обязан своим появлением на свет туннелю, в последнее время все чаще появляется в новостях как доверенное лицо американского президента Дональда Трампа в переговорах по урегулированию военных конфликтов в мире.

Его бабушка, Рая Кушнер, тетя и прадед бежали через туннель из Новогрудского гетто 26 сентября 1943 г., стали партизанами отряда Бельского и благодаря этому остались живы. История отряда Бельского стала широко известна, когда в Голливуде сняли фильм «Вызов» с Даниэлем Крейгом в главной роли (он играет Тувию Бельского). Фильм, вышедший в прокат в 2009 году, привлек большое внимание к невероятной истории еврейского партизанского отряда. Но в нем ничего нет о туннеле и побеге, хотя более ста участников побега присоединились к этому отряду, включая Кушнеров. На вопрос Джека Кагана, бывшего узника Новогрудского гетто, благодаря которому в 2007 г. в Новогрудке появился Музей Еврейского Сопротивления (кстати, его бабушка тоже родом из Кореличей), режиссер фильма «Вызов», Эдвард Цвейг, ответил, что эта история слишком большая для эпизода и заслуживает отдельного фильма.

В трудовом лагере на улице Кореличской, созданном 6 августа 1942 г., были евреи не только из Новогрудка, но и из Ивенца, Кореличей, Дятлова, Налибок, Деревной, Любчи и даже из Польши. Весной 1942 г. на оккупированной территории Беларуси немцы начали проводить политику, для которой был придуман термин Judenrein, что означает «очищенный от евреев». Это означало концентрацию евреев в более крупных городах с последующим уничтожением в ходе акций массовых расстрелов.

998 евреев из Кореличей пригнали в Новогрудок 2 мая 1942 года. Непосредственно в строительстве туннеля участвовали столяр из Кореличей Гирш Школьник, Шломо Городинский и Шауль Городинский, который был напарником Хони Кушнера. Они работали в паре при строительстве туннеля, точнее, вместе с другими молодыми парнями рыли туннель, стоя на коленях в узком пространстве под землей, где нечем было дышать.

Всего в побеге через туннель участвовали 14 кореличских евреев.

Истории большинства участников побега собраны в книге Бетти Коэн ‘The Tunnel of Hope’ (Туннель надежды), вышедшей в 2024 г. в Иерусалиме, среди них и 14 кореличских евреев.

В данной статье использованы материалы из разных источников, включая свидетельства самих выживших после побега, которые хранятся в архиве Яд Вашем – Музея Катастрофы и Героизма в Иерусалиме. Накануне побега был составлен список всех узников.  Ицхак Розенхаус записал на идише имена 223 узников гетто на 6 картонках. Этот список хранится в Музее Борцов Гетто в Израиле (Бейт Лохамей ха-Гетаот) в Израиле.

В статье приводятся номера бежавших согласно этому списку, хотя на самом деле очередность была другая. Причина заключалась в том, что, когда был составлен список, многие захотели быть впереди, считая, что так будет больше шансов успеть добраться до леса и спрятаться. Возникла паника. Тогда организаторы приняли новое решение и раздали всем клочки бумаги, на каждом было написано имя одного человека. Таким образом, каждый знал, за кем он должен идти в туннель, и вопрос кто первый, а кто последний отпал сам собой, потому что никто, кроме организаторов, теперь этого не знал.

У пятерых из 223 евреев в списке была фамилия Городинский: Шломо (№ 87), Моше (№ 186), № 187 – только фамилия Городинский; Шауль (№ 77) и Соня (№ 78) – двоюродные внуки Моше, родились и жили в Новогрудке. Их дом сгорел во время бомбежки в субботу, через неделю после начала войны, и Шауль с семьей переселились к родственникам в Кореличи.

Установить личности человека под номером 187 пока не удалось. Возможно, это был, третий сын Моше, Шауль, родившийся в 1932 году, который был в списке вслед за отцом и погиб вместе с ним после выхода из туннеля, хотя Шломо о нем не пишет в своем свидетельстве.

Шломо, Соня и Шауль Городинские успешно бежали через туннель, нашли в лесу партизан отряда Бельского и находились в этом отряде до конца войны.

Моше Городинский (№ 186) родился в 1887 году в Кореличах. Шломо (№ 87) был его сыном. До войны Моше был портным. Его первая жена, Рахиль Мошковиц, мать Шломо, умерла.  Он женился второй раз на Мириам Кринки, родились еще трое детей. Вся семья оказалась в Новогрудском гетто на улице Пересека в мае 1942 года. Мириам и ее дети: Ицхак, четырнадцати лет, Авраам, десяти лет, и двухлетняя Рахиль были убиты 7 августа 1942 года во время массового расстрела в километре от города по дороге в Литовку.

Моше и Шломо тогда избежали смерти, потому что накануне акции расстрела,  6 августа, их перевели в трудовой лагерь – гетто закрытого типа – созданное для специалистов на улице Кореличской (ныне ул. Минская) в Новогрудке, где их работой было шить шинели для вермахта, форму для немецких офицеров из гебитскомиссариата и платья для их жен. А еще в мастерских шили на заказ для жителей города и окрестных деревень.

Шломо родился в 1916 году в Кореличах, учился в хедере (религиозной школе для мальчиков), служил в польской армии в качестве кавалериста до войны. Отец научил его портняжному делу. Именно благодаря этому Шломо и выжил. Немцам нужны были портные.

Когда начали строить туннель, Городинские оказались в центре всего, потому что туннель начинался в помещении, где они жили.

Из воспоминаний Шауля Городинского:

«Мы жили в конюшне, которая была в 40 м от забора в сторону леса. Там был деревянный пол, можно было выкопать туннель и идти в сторону забора. Рядом с забором было пшеничное поле, пшеница доходила до 2 метров, и мы решили копать так, чтобы успеть к августу, когда пшеница самая высокая, до того, как ее будут убирать.

Решили, что копать будем в течение дня, из-за шума, а электрик будет предупреждать. Все инструменты сделали в кузнице. Само помещение (конюшню – Т.В.) охраняли, в туннеле было электричество, с помощью которого подавали сигнал тревоги в место, где мы копали, если кто-то шел нас проверять, чтобы люди перестали работать и спрятались. Были ситуации, когда к нам приходили на проверку и приближались на несколько метров к месту, где начинался туннель, когда внутри еще копали.

Я и мой напарник Ханан Кушнер каждый день работали от 3 до 5 часов, по очереди. Глубина туннеля была 1,5 метра. Мы начали копать в сторону выхода. Высота позволяла человеку идти на четвереньках, но проблема была в том, чтобы нас не засыпало сверху, чтобы туннель не обрушился. После того, как мы прокопали несколько метров, то сделали отверстие к поверхности, чтобы проверить высоту от земли, это также показало нам, были ли какие-то отклонения вправо или влево.

Была проблема куда девать землю: над конюшней было чердачное помещение. Придумали, что можно заполнять землей мешки и относить на чердак. Когда чердак в одном помещении заполнился землей, начали засыпать второй.  Между первым и вторым была стена, в которой сделали дыру, чтобы переносить мешки с землей. Так все эти чердаки были заполнены землей.

Когда мы прорыли 20 метров, стало тяжело вытаскивать мешки с землей. Мы сделали своего рода тележки, которые тащили на двух веревках — их сделали портные из ткани, т.к. никаких ниток и настоящих веревок у нас не было».

Тележки сделал Гирш Школьник (№ 210).

Гирш был плотником. Он родился в Кореличах в 1879 году (его отца звали Лейзер) и был, пожалуй, самым старым среди тех, кто бежал через туннель. В Кореличах его жена, Соня Каган, как говорили в те времена, «держала» магазин галантерейных товаров. Когда Соне стало трудно заниматься магазином из-за возраста, ее заменили старшие дочери Витка и Мерка (Мириам).  Витка эмигрировала в Палестину до войны и сменила имя на Ципора, а потом уговорила и свою младшую сестру Эстер переехать к ней в тогда еще подмандатную Британии Палестину.

62-летний Гирш Школьник с женой Соней, дочерью Меркой, которая к тому времени уже была замужем за Лейбой Менусом, и четырехлетней Хадасой в мае 1942 г. оказались в гетто на Пересеке в Новогрудке.

Все, кроме Гирша, были убиты в ходе акции массового уничтожения в августе 1942 года по дороге в Литовку. Благодаря профессии плотника Гирш Школьник оказался в трудовом лагере, где его мастерство пригодилось при строительстве туннеля. В трудовом гетто оказались специалисты с практическим складом ума и изобретательностью, которые позволили им решать технические проблемы и находить выход из любой ситуации.

Гиршу поручили изготовить тележку, чтобы вытаскивать землю из туннеля, когда стало невозможно таскать в ведрах.

Сначала он сделал платформу размером 65х65 см на деревянных колесах, а Яков Каган (№ 3а) сшил два повода длиной по пятьдесят метров каждый с кольцами на концах. К сожалению, эта тележка врезалась в стены и земля рассыпалась.

Тогда Гирш сделал четыре бортика высотой 50 см, которые были прикреплены к боковым сторонам платформы. Благодаря петлям на передней и задней панелях, накопленную землю можно было быстро загружать и выгружать.

Для строительства тележки Гирш украл доски из столярной мастерской, рискуя быть повешенным за кражу немецкого имущества. Кроме того, он руководил строительством деревянных рельсов, которые прокладывали, чтобы колеса тележки двигались по прямой линии, не задевая стен. Материалы для рельсов и укрепления стен туннеля с целью предотвратить осыпание и обрушение потолка приходилось ежедневно выносить из мастерских, рискуя жизнью.

Устроить рельсы придумал плотник Дворецкий. Это был человек с инженерным мышлением. Он подсказал как сделать деревянные рельсы для тележек, как соединить тележки с веревками, как их тянуть, чтобы они не вихляли по сторонам, как вытаскивать. Но в июле 1943 г. его отправили в концлагерь в Колдычево по приказу Вильгельма Ройтера, который отвечал за «еврейский вопрос» в гебитскомиссариате Новогрудок, и к тому же был немецким комендантом лагеря. Он потребовал отправить в Колдычево 10 лучших специалистов. И Школьник остался главным ответственным за строительные работы.

Ежедневно вывозили 9-10 тележек земли, а значит, надо было удлинять рельсы и ставить новые подпоры. В пустую тележку, которая все время падала с рельсов, сажали одного человека, который в нужный момент наклонял ее на себя. Две тележки работали на смену.

Ночью выкопанную землю переносили из конюшни на чердак через люк в потолке. В самой шахте под нарами в углу конюшни помещалось всего два человека. Они насыпали мешочки землей и передавали первому в цепочке. От земли избавлялись ночью, поэтому 60-70 узников сидели в ряд от входа в туннель до люка на чердаке и передавали мешочки друг другу, чтобы не слышно было движения в бараке. Последний в цепочке передавал мешочек с землей на чердак. Там его подхватывали другие и равномерно засыпали весь чердак.

Гирш Школьник остался жив после побега через туннель. Он добрался до леса, нашел дорогу в партизанский отряд Бельского, и там тоже пригодились его умения столяра. В лесном Иерусалиме, как называли лагерь отряда в Налибокской пуще, он изготавливал деревянные приклады к винтовкам.

После освобождения Гирш уехал в Польшу. Его имя есть в списке Центрального комитета польских евреев. В то время он жил в Лодзи, в 1950 году в Париже и, наконец, в лагере для перемещенных лиц Берген-Бельзен (бывший нацистский лагерь смерти).

Впоследствии Гирш иммигрировал в Израиль, поселился в Нетании, где жили его дочери. У них уже были свои семьи. В Израиле он стал Цви Школьником. Цви на иврите значит то же, что и Гирш на идише – олень.

Гирш Школьник прожил еще 22 года после побега через туннель.

Шауль Городинский не только описал в деталях проблемы, с которыми сталкивались при строительстве туннеля и то, как их решали, но и сам момент побега.

Из свидетельства Шауля Городинского:

 «26 сентября, в воскресенье, было пасмурно, шел дождь. Мы начали организовываться для побега. Каждому сказали, за кем он будет идти. Мой номер был 82, а 81-м был Кушнер, который со мной копал (в списке его номер был 77 – Т.В.). Комитет организовывал выход. Насколько мне известно, никакой лотереи не было. Больным дали выйти первыми. Но это не имело значения, потому что были те, кто шли первыми и умерли, и были те, кто шли последними и выжили. Но тогда казалось, что лучше быть среди первых. У нас было оружие, несколько пистолетов, несколько гранат. Мы сами сделали подобие оружия из дерева, чтобы ночью зайти к крестьянину и напугать его, чтобы он дал нам хлеба.

Первые 120 человек зашли в туннель, самым первым шел доктор (доктор Якубовский был ранен в ногу – Т.В.). Люди стояли один за другим в тишине. Мендельсон (еврей из Вены, назначенный немцами еврейский комендант гетто, жил в отдельной комнате в здании бывшего воеводского суда – Т.В.) пошел спать к себе.

Когда я подходил к выходу, то почувствовал холодный ветер и свободу. Но к этому моменту уже была слышна стрельба. Вышло 250 или 280 человек. За мной шла моя сестра Соня и ее муж Ошман (Аарон – Т.В.), а за ним Ошман Яков.

Когда началась стрельба, все побежали. Я остался с Кушнером и сказал ему, что я местный, и нам надо уйти отсюда как можно дальше. Кушнер ответил, что знает лучше и что у него есть очки. Мы стали крутиться на месте. Ночь была очень темной, ничего было не видно на метр вперед. Вдруг мы заметили, что возвращаемся обратно в сторону калитки лагеря, тогда мы увидели там свет, услышали крики и стрельбу. Я повернулся и увидел, что Кушнера убили. Я пошел один, в темноте, в поля. Увидел издалека еврея Файфера из Центральной Польши и Скидла (имя не читается). Они спросили, знаю ли я местность. Мы продолжили идти с ними в темноте по болотам».

Моше Городинский погиб во время побега. После того, как они выползли из туннеля в темноту, Шломо попытался догнать отца, который пошел в неправильном направлении. Но какой-то человек схватил его за руку и, не отпуская, повел за собой и тем самым спас ему жизнь. Тогда многие погибли, потеряв ориентацию, вместо того, чтобы уходить в сторону леса, они повернули обратно в город и попали под пули, потому что охрана гетто обнаружила, что евреи сбежали и начали стрелять в темноту. Джек Каган вспоминал, что вокруг свистели пули, когда он выполз из туннеля, вспышки от выстрелов разрывали темноту и на мгновение от стрельбы становилось светло как днем. А потом все снова погружалось в темноту.

Шломо уцелел и добрался в отряд Бельского. Он чрезвычайно гордился тем, что был партизаном. Его имя в списке партизан отряда им. Орджоникидзе, который был выделен из семейного отряда Тувии Бельского летом 1943 г. В отряде был около ста пятидесяти человек. Они участвовали в боевых операциях совместно с партизанами других отрядов. Командовать отрядом был назначен украинец Михаил Алексеевич Ляшенко, капитан Красной Армии, бежавший из лагеря для военнопленных в Белостоке (в плен попал в 1941 г.), но фактически всеми операциями руководил Зусь Бельский, брат Тувии.  Шломо рассказывал, как они совершали самоубийственные вылазки.

После освобождения Шломо не остался в Кореличах, так как вся семья погибла, и уехал в 1945 г. Сначала он оказался в Германии, в лагере для перемещенных лиц Фёренвальд, втором по величине лагере в американской зоне. Там он познакомился с Цилей Б(е)лизнюк (до войны она жила в небольшой польской деревне Рафаловка), они поженились и в 1947 году в лагере Фёренвальд у них родилась дочь Бильха. А шесть месяцев спустя молодая семья иммигрировала в Израиль.

Первые годы они жили в заброшенной квартире в Хайфе, ранее принадлежавшей арабам, которую они делили с другой семьей иммигрантов из Лодзи. В Израиле во время первой послевоенной волны иммиграции отношение к выжившим было презрительным. Высокий красивый мужчина, Шломо был сильно уязвлен таким отношением, но жизнь продолжалась и это было главное. Он был   единственным, кто остался в живых из всей семьи. Родился сын, Моше (назван в честь погибшего при побеге через туннель отца, Моше Городинского).

Шломо прожил 75 лет, работал таможенным агентом.

Шауль и Соня – его двоюродные брат и сестра – устраивали свои жизни. Шауль стал одним из первых офицеров новой израильской армии, женился, родились трое сыновей. Соня вышла замуж за Аарона Ошмана (Аарон (№78) и его брат Янкель (№ 79) были из Ивенца) и уехала с мужем в Америку. У них родились двое сыновей.

Израильские Городинские поддерживают связь между собой и однажды приедут в Кореличи и Новогрудок. По крайней мере, у них есть такое желание.

Тамара ВЕРШИЦКАЯ, создатель музея Еврейского Сопротивления в Новогрудке.

Фото предоставлено автором и из открытых интернет-источников