История уничтоженного нацистами хутора Чёрная в Кореличском районе

22 марта 1943 года – трагическая дата в истории Беларуси. 83 года назад деревня Хатынь была уничтожена нацистскими карателями почти со всеми ее жителями.  Немецко-фашистские захватчики заживо сожгли в Хатыни 149 человек, в том числе 75 детей и младенцев.

Судьбу Хатыни разделили и деревни Кореличского района. 59 деревень были сожжены частично, 10 уничтожены полностью, три никогда не восстановились.

84-летняя жительница агрогородка Турец Ирина Иосифовна Тарасенко родилась в марте 1942 года на хуторе, в Еремичском сельсовете, в самом сердце Налибокской пущи. Это красивое место расположено буквально в одном километре от хутора Чёрная, где 6 сентября 1942 года произошла ужасающая трагедия – нацисты убили и сожгли в доме 10 человек из семьи Запольских. Не пощадили и самого маленького, двухлетнего Володю. Жертвой фашистских нелюдей стала и соседская девушка Янина, которая забежала к соседям на минутку.

– До войны семья Запольских (моя мама Мария была старшим ребенком в семье) жила, как и большинство семей в Западной Беларуси, – вспоминает Ирина Иосифовна. – Детей было много, 11 ртов, 7 дочерей и 4 сына, да еще бабушка Маша. Глава семьи Антон Запольский и его жена Мария своих ребятишек с малых лет приучали к труду, а иначе было нельзя. Земли было немного, но спасали хозяйство и лес. Держали несколько коров, телят, лошадей. В сезон собирали ягоды, грибы и смолу. Молоко пускали на масло, сыр и творог. Все это возили на базар в Столбцы и продавали. С утра и до вечера мужчины пропадали на сенокосах, а младшие дети пасли скотину. Работали, можно сказать, не разгибаясь.

Но тут грянула война. Люди застыли в немом ожидании: что будет завтра, какая судьба ждет их детей… Как-то в один из поздних вечеров летом 1941-го в окно Запольских тихонько постучали. Антон, взяв топор в руки, грозно спросил: «Кто?» «Свои… Раненый я, пустите, умираю…». Оказалось, раненый красноармеец по имени Александр сумел каким-то чудом пробраться сквозь чащу к хутору, что спасло ему жизнь. Запольские спрятали парня, лечили, как могли, усиленно кормили. Время шло, в округе стали формироваться партизанские отряды. Красноармеец пошел на поправку, тоже хотел как можно скорее присоединиться к народным мстителям.

– Но какой-то гад прознал про то, что Запольские прячут у себя бойца. Полицаи решили выехать пораньше, засветло, чтобы застать в доме всех,  – рассказывает Ирина Иосифовна. – Первым нашли и застрелили красноармейца. Потом дошла очередь до семьи. Убили всех, кто был в доме: бабушку Машу, Антона и Марию, сыновей Антона и Анатолия, дочерей Гелену, Ольгу, Зинаиду и Александру. Не пощадили и маленького сына Гелены  – Володю. Правда, была версия и о том, что мальчика полицаи забрали с собой. После войны я пыталась его искать, но безрезультатно. В этом доме смерть нашла и юную Янину, девушку с соседнего хутора, которая шла за ягодами и заглянула к Запольским, чтобы попить воды. Из всей большой и дружной семьи уцелели лишь 5 человек: Мария (моя мама), Анна и Фотиния, которые были замужем и жили отдельно, Владимир, живший в Столбцовском районе, да 17-летний Игорь, который в этот день раньше обычного проснулся и погнал коров на луг. Правда, далеко отойти не успел, услышал выстрелы и вернулся. Притаившись в чаще, видел, как нелюди расправились с его семьей, а затем подожгли дом. От бессилия кусал губы, добела сжимал кулаки. Но что мог сделать безоружный мальчишка против вооруженных до зубов полицаев?..

На следующий день люди пришли на пепелище, чтобы похоронить своих родных. Собрали косточки и положили в одну могилу. Уже после войны установили на этом месте скромный черный памятник с именами убитых.

– В нашем доме никогда громко не разговаривали и не слушали музыку, – вспоминает Ирина Иосифовна. – Знаете, такое чувство, будто наши покойные родственники были в доме, а мы громкими звуками могли их потревожить, оскорбить их память. Чувство несправедливости и какой-то вины перед ними всегда лежало на сердце. Видимо, поэтому мама и отец не смогли долго жить возле того хутора и перебрались в Турец.

Сама Ирина Иосифовна, получив профессию инженера-технолога в Витебском техническом институте легкой промышленности, почти на 10 лет уехала с мужем в Заполярье. Но с развалом СССР семья вернулась в Беларусь, ближе к родным.

– Маме было уже за 90, стало тяжело по дому управляться, и мы решили жить у нее. О том, что случилось на хуторе 6 сентября 1942 года, мы не говорили, это было слишком тяжело. Только изредка мама доставала довоенные фотографии своих убитых сестер, вглядывалась в их лица, словно думала-гадала, как бы сложилась их судьба, если бы не проклятая война. Конечно, девчата вышли бы замуж, родили детишек, радовались жизни. Но на нашу землю пришли те, кто думал, что вправе решать, кому жить, а кому умереть. Да, наш народ победил в той кровавой войне, ведь и в Библии говорится: «Все, взявшие меч, мечом погибнут». Но сколько жизней оборвалось, сколько судеб искалечено.

…Держу в руках довоенные фотографии погибших сестер Запольских.

Вот с журналом в руках позирует фотографу скромная шатенка Ольга. Темное платье с коротким рукавом, лаковые туфельки на высоких каблуках. На левой руке – часики. Вьющиеся волосы аккуратно спускаются по плечам. Совсем юная, лет шестнадцати. Ей бы в школу ходить, а потом студенткой стать, а потом чьей-то женой и мамой…

С другой фотографии улыбается юная Сашенька. По озорным огонькам в глазах видно, что характер у нее бойкий и веселый. Это угадывается даже по прическе: локоны кудрявых непослушных волос, видимо, пришлось долго укладывать перед съемкой. Воланы на воротнике белой блузки словно созданы для того, чтобы мелькать на танцплощадке.

Старшая Гелена на фотографии с братом Владимиром, тем самым, который работал налоговым инспектором в Столбцовском районе и поэтому выжил. Гелена слегка улыбается, спиной прижимается к брату. На ней скромное темное платье, в руках держит сумочку. Возможно, уже тогда у нее был маленький сынишка. Дата фотографии неизвестна. Они с братом делают фото на память, не зная, какая страшная участь уготована семье и сколько слез будет пролито над этой фотографией.

К счастью, домашний фотоархив уцелел. Уцелел как память о безвинных жертвах и о тех зверствах, что чинили на нашей земле нацисты, о каждом ТРЕТЬЕМ белорусе, павшем в годы Великой Отечественной войны, защитившем наше право на жизнь.

Инна ЛЕЙКО

Фото автора и из архива И.И. Тарасенко