В Мирском замке было гетто, в Несвижском — санаторий. Малоизвестные истории

Трудно представить, но в Мирском замке когда-то было гетто, а затем — квартиры обычных людей с кухнями и печками в бывших княжеских залах. Несвижский и вовсе долгое время работал как советский санаторий: с процедурами, полдниками и прогулками по парку во внутреннем дворике. Сегодня оба замка выглядят как аккуратные музейные открытки — но их недавнее прошлое куда менее парадное. Собрали несколько таких историй.

18 апреля отмечают Международный день памятников и исторических мест. В Беларуси в список Всемирного наследия ЮНЕСКО входят четыре объекта: Беловежская пуща, Дуга Струве, а также Мирский и Несвижский замки. Остановимся на двух последних.

Когда Мирский замок стал гетто: что происходило здесь в 1942 году

Мирский замок появился в начале XVI века как крепость — его строили при Юрии Ильиниче в тревожное время, когда такие стены были вопросом выживания. Позже он стал загородной резиденцией Радзивиллов: с залами для приемов, садом и обычной для того времени дворцовой жизнью. Замок не раз разрушали и восстанавливали — он пережил войны, пожары и годы запустения.

Но самая страшная история случилась здесь во время Второй мировой, с приходом немецких войск.

Уже осенью 1941-го фашисты создали в Мире первое гетто — оно занимало целый квартал, куда согнали около 3000 евреев. В один из дней оккупанты устроили массовую расправу: часть узников расстреляли прямо на центральной площади, большинство — в песчаном карьере под крепостной стеной замка. Тогда погибло более 1500 человек.

В мае 1942 года около 850 оставшихся в живых евреев перевели во второе гетто — уже в замок.

Территорию обнесли колючей проволокой, оставили один вход с охраной. Внутри — крайняя теснота: людей держали в сырых подвалах, часто по несколько семей в одной комнате.

Узников почти не снабжали едой — пайки минимальные (около 120 граммов хлеба в сутки). Основной шанс выжить давала работа: заключенных регулярно выводили за пределы замка на разборку завалов, где они пытались обменивать одежду и личные вещи на продукты.

В августе 1942-го писарь-переводчик местной полиции Освальд Руфайзен узнал о планах уничтожения гетто и предупредил об этом узников. Сам он был евреем, но с поддельными документами сумел выдать себя за немца и устроиться на службу. Используя свое положение, он передал в гетто оружие.

Около 200 человек решились бежать. Ночью они выбрались через проломы в стенах и разрезанную колючую проволоку и ушли в лес.

Более 600 человек остались. Кто-то боялся бежать, кто-то не смог бросить близких или был уже не в силах спасаться.

Через несколько дней гетто ликвидировали. Оставшихся узников вывели из замка и расстреляли неподалеку от Мира.

Замок после войны: «коммуналка» внутри руин

После войны замок снова меняет роль — и, пожалуй, самым неожиданным образом.

В его стенах поселяются люди, оставшиеся без жилья. В бывших залах, коридорах и башнях устраивают временные квартиры. Одновременно здесь возобновляет работу сапожная артель «Новая жизнь» — она занимает часть помещений.

К началу 1950-х в замке живет уже не несколько семей, а полноценное сообщество. По архивным данным, в июне 1950 года здесь проживали 119 человек, в том числе 23 ребенка младше 7 лет.

Условия были тяжелыми. Замок оставался полуразрушенным: протекали крыши, в помещениях стояла сырость, подвалы были замусорены. Топить приходилось тем, что удавалось найти, в том числе разбирали деревянные конструкции самого замка. А иногда и кирпичную кладку — ее использовали на хозяйственные нужды.

При этом власти уже тогда пытались выселить жильцов: в 1950 году принималось решение расселить людей из замка «ввиду того, что он на протяжении десятка лет не ремонтировался и во избежание несчастных случаев». Но реализовать это сразу не удалось — люди продолжали жить здесь еще больше десяти лет.

При этом жизнь внутри была вполне обычной — насколько это вообще возможно в таких условиях. Дети играли во дворе, взрослые работали, соседи делили пространство и быт. По воспоминаниям, это была своеобразная «замковая коммуналка».

Так продолжалось до начала 1960-х. Постепенно жильцов начали расселять, и к 1962 году последняя семья покинула замок.

Как Несвижский замок полвека стоял призраком

Судьбы Мирского и Несвижского замков во многом похожи: войны, разрушения, восстановление — и снова по кругу. Несвиж тоже обстреливали и брали штурмом. В 1655 году его потрепали русские войска, в 1706-м замок захватили и разграбили шведы. Но каждый раз его приводили в порядок — слишком важной была эта резиденция для Радзивиллов.

А потом случился 1812 год, после которого замок на полвека буквально «выпал из жизни».

Владелец замка, князь Доминик Радзивилл, поддержал Наполеона. После поражения французов это обернулось для рода политическими последствиями, а для замка — утратой золота и драгоценных коллекций.

После отступления французов в замок вошли русские войска. Тайники вскрыли, сокровища нашли и начали вывозить. Коллекции разошлись по империи: более 12 000 монет и медалей отправили в Харьков, часть ценностей — в Москву и Петербург. Судьба еще около 60 пудов драгоценностей так и осталась неизвестной.

Среди утраченного — и знаменитые «двенадцать апостолов». Они фиксируются в описях начала XIX века, но после 1812 года больше нигде не появляются.

После этих событий замок секвестрируют, затем временно конфискуют. Владения оказываются втянуты в сложную историю долгов, споров и разбирательств, а сами Радзивиллы на десятилетия теряют связь с Несвижем — живут в Берлине и Познани. Замок все это время приходит в упадок.

Радзивиллы возвращаются в Несвиж только в 1865 году — и видят замок, в котором трудно узнать прежнюю резиденцию:

«Мы въехали в величественный двор этой феодальной обители. До чего же прекрасны были его черты, несмотря на следы разрушений и варварского отношения, жертвой которого стало это древнее сокровище!.. Замок был необитаем, крыша прохудилась во многих местах, оборваны желоба и водосточные трубы, все затекло водой, многие потолки обвалились, иные едва держались, двор был перекопан, все было невероятно грязно», — писала в своих воспоминаниях француженка Мария Дорота де Кастелян, жена Антония Вильгельма Радзивилла.

В последующие годы они постепенно возвращают замку жизнь: ремонтируют корпуса, приводят в порядок парк и собирают разошедшиеся по Европе реликвии.

Санаторий в замке: как лечились в бывшей резиденции Радзивиллов

После двух мировых войн Несвижский замок почти не пострадал — редкий случай для таких зданий. Уже в 1944 году здесь открыли «санаторий специального назначения „Несвиж“», который сначала относился к НКВД БССР, а позже — к «Межколхозздравнице». Он был рассчитан на 175 мест — около 3000 человек в год. Работало и отделение на 25 коек, куда направляли на восстановление после тяжелых заболеваний. Лечили здесь нервную систему, сердце и суставы.

Внутренний двор в те годы выглядел совсем иначе, чем сейчас. Не плитка, а настоящий зеленый сад: ивы, ели, клумбы, дорожки между ними. Во дворе стояли скамейки — здесь гуляли после процедур, выходили на вечерние променады, садились почитать газету в ожидании полдника. Замок, который когда-то был парадной резиденцией, на это время стал тихим курортом с размеренным ритмом дня.

Практически все залы переделали под нужды санатория. Там, где были парадные комнаты, появились палаты, процедурные кабинеты, столовая. В 1950–60-е провели паровое отопление, при этом разобрали старые печи и камины. Позже исчезли и «голландские» кафельные панели XVI—XVII веков. К началу 1980-х от исторической отделки уже мало что оставалось.

И все же прошлое местами проступало сквозь этот новый слой. В санаторской столовой сохранялись радзивилловские камины. Там, где когда-то тянулись многочасовые обеды с фарфором и серебром, раздавали алюминиевые миски с паровыми котлетами, картофельным пюре и компотом из сухофруктов.

В одном из залов сохранился и радзивилловский бильярдный стол — за ним регулярно играли отдыхающие.

Это было странное, почти сюрреалистичное сочетание: княжеские стены и советский санаторный быт. Замок жил — но выглядел как что-то между курортом, коммуналкой и больницей.

У кого-то от этого места остались теплые воспоминания — про воздух, оздоравливающие процедуры и прогулки на лодке по пруду. Но были и другие впечатления. Местный реставратор, посещавший замок в детстве, так описывал состояние санатория: «…потрескавшиеся стены, авоськи с продуктами у забеленных по-больничному до половины окон, белье, развешенное для просушки на балконах и террасах, и звуки русского шансона, вырывающегося из ближайшей открытой форточки. Внутри — крикливые медсестры в когда-то белых халатах, „остограммившиеся“ отдыхающие в спортивных трико, студенты местной „хабзы“ шумно играющие на княжеском бильярде, унылые фикусы на подоконниках, поблекшие бюллетени а-ля „За здоровье советского человека“ и палаты, палаты под номерами…»

Реставрация началась в 1998-м. Спустя пару лет санаторий закрыли, и в залах остались только строители. В 2005 году замок включили в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, а к 2012-му он полноценно открылся для туристов — в том виде, в каком мы знаем его сегодня.

Автор: Николай Градюшко. Фото: pastvu.com

onliner.by